Золотая ящерица

Пять царевичей — сыновья Кришны — брели сквозь лес, и жажда жгла горла. Колодец показался спасением, но на дне — не вода. Огромная ящерица, сияющая, как расплавленное золото, застряла в узком горлышке камня. Царевичи тянулись, крепчались, звали друзей — тщетно. Зверь был слишком велик, колодец — слишком тесен.

Они прибежали к Отцу. Кришна не позвал слуг. Не приказал копать. Он просто пришёл.

Одна левая рука — та, что держит Меру, та, что подняла Говардхану — опустилась в темноту. Пальцы коснулись чешуи.

Вспышка. Не огонь — свет.

Ящерица сбросила кожу, как змея старую сласть. В колодце стоял полубог: кожа — золото, одежды — небесный шёлк, на груди — драгоценное ожерелье. Он пал ниц, шлемом касаясь пыли, что только что была его тюрьмой.

— Я Нрига, сын Икшваку, — голос его звенел, как храмовый колокол. — Меня знали как царь-дарителя. Тысячи коров с золотыми рогами я вручал брахманам. Но раз… одна корова, чужья, по незнанию попала в дар. Брахман пришёл за ней — я не вернул. Он проклял: «Будешь ящерицей, пока Творец не коснётся тебя».

Тысячелетия во тьме. Холод камня. Голод. И вдруг — Касание.

Кришна улыбнулся, поднимая царя:
— Твоя карма сгорела, Нрига. Но помни: дарить — значит не просто отдавать. Знать, что отдаёшь. Кому. Зачем. Малейшая тень жадности или незнания — и золото обращается в пыль. А пыль, коснутая Мной — в золото.

Нрига ушёл на Вайкунтху. А сыновья смотрели на Отца и думали: Колодец — это наше сердце. Ящерица — наша гордыня. А Рука — Его милость. Достаёт всегда. Достаёт всю.